the ether

Через несколько часов начали постройку оранжереи. Распаковали запасные части, состоящие главным образом из цилиндрических тонких плиток особого, крепкого и упругого стекла, со вплавленной внутрь его квадратной проволочной сеткой. Были сферические части, были совсем готовые металлические приспособления и чисто металлические, очень тонкие листы. Все материалы понемногу проталкивались в особую камеру, из нее выкачивали воздух, а затем, отворяли люк наружу и выталкивали их в эфирное пространство. Крупные детали просто привязывались к ракете, более мелкие помещались в особой проволочной сферической клетке, которая выдвинута была заранее из ракеты. Там эти материалы бродили, как звери из угла в угол и долго не могли успокоиться. Клетка, конечно, была привязана к ракете и имела затворяющееся отверстие. Заранее нумерованные элементы в несколько часов были прилажены друг к другу десятью мастерами, вылезшими из ракеты, как было описано. Сначала они как бы оцепенели, делали неловкие движения, но скоро опомнились и принялись за дело, комично-опасливо посматривая по сторонам и под ноги, где зияла бездна. Работа была очень легкая: как бы ни была массивна часть, для передвижения ее не требовалось ни малейшего усилия; едва-едва соединенные детали не расходились, не падали, не уклонялись и не гнулись от тяжести, как бы громадны, тонки и слабы не были. Распоряжался старшой. Натянутые между их скафандрами упругие нити позволяли им прекрасно говорить самым обыкновенным образом друг с другом — даже всем зараз, хотя из этого, как и всегда, получалась бестолковщина. Колебательное движение начиналось в глотке, передавалось воздухом шлема скафандре, потом нити и, наконец, через нить, несмотря на окружающую пустоту, другой скафандре.

A few hours later they began building the greenhouse. They unpacked the spare parts. Most were thin curved plates of a special strong, springy glass with a square wire mesh melted into it. There were round parts too, metal fittings ready to use, and very thin sheets of plain metal. All the materials were pushed a few at a time into a special chamber. The air was pumped out of it, and then the hatch to the outside was opened and the materials were pushed out into the ether. The large pieces were simply tied to the rocket. The smaller ones were put in a round wire cage that had been pushed out of the rocket beforehand. In there the materials roamed from corner to corner like caged animals and took a long time to settle down. The cage, of course, was tied to the rocket and had an opening that could be closed. The pieces had been numbered in advance, and in a few hours ten craftsmen, who had climbed out of the rocket as described before, fitted them together. At first they seemed frozen stiff and moved awkwardly. But they soon pulled themselves together and set to work, glancing around and under their feet, where the abyss yawned, in a comically nervous way. The work was very easy. However massive a part was, it took no effort at all to move it. Pieces that were barely joined did not come apart, fall, sag, or bend under their weight, however huge, thin, and flimsy they were. The foreman gave the orders. Springy threads stretched between the men’s space suits let them talk to one another perfectly well, in the most ordinary way. They could even all talk at once, though that, as always, turned into a muddle. The vibration began in a man’s throat. The air in his helmet passed it to his suit, the suit passed it to the thread, and the thread carried it, in spite of the emptiness all around, to the other suit.

Клубника, земляника, разнообразные овощи и фрукты росли не по дням, а по часам. Множество плодов давало урожай через каждые десять, пятнадцать дней. Садили карликовые яблони, груши и другие небольшие плодовые кусты и деревья. Эти — без перерыва цвели и давали изумительно большие и вкусные плоды. Одни деревья зацветали, другие имели уже спелые ягоды. Особенно удавались арбузы, дыни, ананасы, вишни, сливы. Но приходилось постоянно подрезывать разрастающие кусты и деревца. Плоды всякого сорта собирались непрерывно во всякое время, так как времен года не было: был один непрерывный, неизменный климат. Только искусственно можно было менять его—и даже в весьма широких пределах. Вот почему можно было разводить растения всех стран. Большие деревья сейчас были невозможны: и по малым размерам оранжереи, и по недостатку почвы и удобрения. Когда эти пустынные эфирные пространства заселят миллионы живых разумных существ, тогда пойдет уже дело не так...

Garden strawberries, wild strawberries, and all kinds of vegetables and fruit grew not by the day but by the hour. Many plants bore a crop every ten or fifteen days. Dwarf apple trees, pears, and other small fruit bushes and trees were planted. These bloomed without a break and bore wonderfully large, tasty fruit. Some trees were coming into flower while others already had ripe berries. Watermelons, melons, pineapples, cherries, and plums did especially well. But the spreading bushes and little trees had to be pruned all the time. Fruit of every kind was picked constantly, at any time, for there were no seasons. There was one single climate that never stopped or changed. It could be changed only by hand, though over a very wide range. That is why plants from every country could be grown. Large trees were not yet possible, because the greenhouse was small and there was not enough soil and fertilizer. When millions of living, thinking beings have settled these empty spaces of the ether, things will be different...

Вход в оранжерею не был прост, несмотря на скафандры. Нужно было сначала из эфира влететь в особую камеру при оранжерее, в роде прихожей, где не было газов, затем дверь наружу, в эфир замыкалась и и воздух из оранжерей впускался в камеру через внутреннюю открытую створку; через нее вылетал в теплицу и человек.

Getting into the greenhouse was not simple, even in space suits. First a person had to fly in from the ether to a special chamber beside the greenhouse, a kind of entrance hall with no gas in it. Then the outer door, to the ether, was shut. The inner door was opened, and air from the greenhouse was let into the chamber. Through that door the person flew on into the greenhouse.

Когда соединили одной и той же проходной камерой оранжерею и ракету, то дело упростилось. Всякий, одетый в скафандру, сначала попадал в соединительную камеру с газом ракеты, потом газ этот перекачивался в жилую ея часть, отворялась дальнейшая дверь и человек попадал в оранжерею. Если он затем хотел из оранжереи уйти в эфирное пространство, то переходил в особую оранжерейную камеру с двумя дверями; из нея начисто удалялись в оранжерею газы и пары; наконец, отварялась дверь в эфирное пространство и желающий вылетал на свободу.

Things became simpler when the greenhouse and the rocket were joined by a single passage chamber. A person in a space suit first entered the connecting chamber, which held the rocket’s air. Then that air was pumped back into the living part of the rocket, the next door was opened, and the person entered the greenhouse. If he then wanted to go out of the greenhouse into space, he moved into a special greenhouse chamber with two doors. All the gases and vapors were pumped out of it into the greenhouse. At last the door to space opened, and he flew out to freedom.